Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

О диалогах в операционной - 348...

- Романыч, - наша терапевт(ка), у которой слово "терапевт" не диагноз, а профессия, отягощенная радиопозывным "жена чекиста", поскольку при осмотре колет пациента до самой... э-э-э... сути вплоть до начала занятий детской мастурбацией, аккуратно просовывает голову в операционную, - иди сюда.
Ну, раз "иди сюда", значит принесла благую весть. И точно. Реально благую...
- Завтра к тебе идет тетенька. Я ее уже отменяла, гипертонию кое-как скорригировала. Но она еще с индексом массы тела 52 (для непричастных - это вес под 130 кг и рост под 160 см) и желудочковые экстрасистолии по типу бигеминии (для непричастных - очень нехорошая аритмия, много чем грозящая). Заключение я напишу, а возьмешь на наркоз или не возьмешь, решать тебе.
- Уже решил...

- Светлана Петровна! - шеф анестезиологической службы обратился к шефу службы гинекологической практически официально. - Я вашу завтрашнюю красавицу с гистероскопией (для непричастных - это ознакомление с богатым внутренним миром женщины) на наркоз не беру. Она идет в многопрофильный стационар с кардиореанимацией.
- Алексей Романови-и-ич! Ну почему-у? Там дисплазия (для непричастных - это изменение эпителия богатого внутреннего мира женщины, то ли еще не рак, то ли...).
- От дисплазии она помрет когда-нибудь. Может быть. А вот со стола снять...
- Почему не снимете?
- Тромбанет она у меня на столе, и что делать будем? Лично я прекрасно представляю, что меня ожидает. "Несчастную здоровую женщину в частной клинике ради денег обманом завлекли на ненужную ей операцию и убили...". Так? Это только для начала. Потом уголовное дело. И все сразу отскочат. Даже звонки телефонные прекратятся. Тем более, вы все уже забыли, со вкусом чего я сухарики люблю...
- Алексей Романови-и-ич! Ну вы же все можете!
- Перестаньте, Светлана Петровна. Я, к сожалению, уже давно не в том возрасте, когда, как вы утверждаете, мог все. Я давно понимаю, что могу только кое-что, но ограниченно и в разумных пределах. Поэтому в наших условиях без жизненных показаний пусть Бастрыкин ей наркоз проводит.
- Почему Бастрыкин? - наш герой ошеломил нашу героиню.
- Потому что вверенные ему медицинские отделы со вверенными ему следователями и экспертами всегда расскажут почему и как все было неправильно, когда что-то пошло не так. А он все это держит на личном контроле.

Кстати, а нормальный мем родился...

О задачах на невнимательность...

А вот на десерт еще маленький скриншот со смартфона.

Screenshot_20210425_065050_com.whatsapp.jpg

Я уже не упоминаю всуе куда-то девшуюся, но совсем недавно со вкусом употреблявшуюся фразу "не нравится - увольняйтесь", хотя не с одного места так пишут. И не с двух.
Правда упоминаю всуе фамилию нашего нонешнего местечкового наркома здравоохранения, невнимательно относящегося к древней народной мудрости "С тех пор, как финикийцы придумали деньги, проблемы поиска наемных работников не существует". Нет же таких трудностей с вакациями главных врачей...
Кстати, я думаю, что можно не нервничать. Андижанский, Бакинский и прочие, ныне независимые от колониального прошлого, медицинские институты продолжают ковать кадры...

О задачах на внимательность...

Из серии "найди шесть отличий".
Слева вполне безобидный антиэметик (для непричастных - препарат от тошноты и рвоты). Справа относительно безобидный при использовании человеком с профессиональной подготовкой миорелаксант (для непричастных - препарат расслабляющий всю, в т.ч. и дыхательную, мускулатуру на время, достаточное для смерти от гипоксии).

IMG_20210416_142330.jpg

Явно гении маркетинга, имеющие представление о понятии "Trade mark", этикетки разрабатывали.
Если они надеялись, что эти препараты на одном столике рядом не встретятся, то они своего добились - на рабочих столах в зоне моей (выделено интонационно) ответственности они, действительно, больше никогда (выделено интонационно) не встретятся. Это прекращение закупок называется "ликвидация предпосылок к катастрофе".

О диалогах в операционной - 347...

- Бля-а!.. - бормочет шеф анестезиологической службы, шевеля контакт соединения провода пульсокиметра с отечественным импортозамещенным монитором. - С-сука! Зае... э-э-э... задолбал.
А потом поворачивает голову в сторону операционной бригады:
- И чего стоим? Чего не работаем?
- Когда анестезиолог говорит "бля", жизнь в операционной должна замирать! - начмед Артем Олегович тоже начал говорить афоризмами. Ибо, как предполагает самое передовое в мире марксистско-ленинское учение - среда формирует личность...

О текущем эпидемиологическом моменте...

Сегодня внезапно поймал себя на мысли, что нажимаю кнопки настройки наркозного аппарата межфаланговым суставом согнутого среднего пальца правой руки.
Сформировался локомоторный стереотип, однако...

О диалогах в операционной - 345...

Идя навстречу пожеланиям трудящихся, наш герой смилостивился, и вместо португальского "Радио Амалия" с фаду включил какую-то из "Романтика-Ностальгия-Любовь". Динамик выдал что-то бодрое на русском а-ля девяностые.
- О! Ох и зажигала я на дискаче под эту песню... - мечтательно произнесла операционная сестра Клавдя. - Здорово все-таки было. Ветер в башке, никаких проблем, папа с мамой молодые...
- Чо это молодые? - обиделся за подросшее поколение шеф анестезиологической службы. - А сейчас, что, старые? Я вон... ыть... Огонь!
- Вы-то огонь. Вас, как говорила моя бабушка, мокрым бревном не убьешь, ничего не берет. А у меня папка-то еще ничего после ковида, а маманя все никак не восстановится...
В это время настроение у динамика сменилось. Он выдал что-то лирическое и итальянское. "Коза сей, коза сей, коза сей".
- Слышь, Клав... А ты по итальянски-то вроде маленько того? - ласково поинтересовался наш герой.
- Немного того. И чо? - подозрительно отозвалась Клавдя.
- Про что поют? Про любовь к козе?
- Олег Константинович! - Клавдя возопила, обращаясь к оперирующему главному врачу. - И вот в такой обстановке психологического террора и разнузданности я, между прочим, целыми днями работаю!
- Романыч, а ты чего про любовь к козе-то подумал? - оперирующий главный врач, как и положено мудрому руководителю, решил проявить рассудительность и зайти издалека.
- А чо? - невинно ответил голос из-за наркозного аппарата. - Если мужикам на мужиках жениться можно, то значит и на козах скоро разрешат. Или на енотах каких-нибудь. Вкусы у людей разные...
- Кстати о мужиках. Я как-то в Берлине на гей-парад попал. Несколько тысяч человек. - Ударился в воспоминания оперирующий главный врач.
- Счастливец. - Завистливо вздохнул шеф анестезиологической службы. - А меня в гей-клуб на экскурсию не пустили.
- В "Шурале" что ли? - оживилась Клавдя.
- В него. Что-то про него ничего не слышно.
- Так закрыли, уже давно.
- А я вот думаю - то что меня не пустили, это же геноцид. Надо жалобу в ЕСПЧ писать. Может компенсацию дадут.
- Писать надо не про геноцид. - Отозвалась операционная сестра Клавдя, как лицо юридически подкованное. - Нужно писать, что вас не пустили из-за того, что вы натурал, чем ущемили ваши человеческие права.
- Клава! - подал голос главный врач Олег (ну, кому Олег, а кому и Олег Константинович). - Его не пустили не потому что он натурал, а потому что бухой был и на ногах стоять не мог.
- Чо это сразу "стоять не мог"? - возмутился наш герой.
- Романы-ыч... Я тебя тридцать лет знаю. Ну расскажи мне, что тебя! Трезвого! В гей-клуб на экскурсию понесло!
- Не, ну совсем-то трезвыми мы не были... Но на ногах стояли вполне уверенно. И даже мордобой думали с охраной затеять. Но меня в кои-то веки посетило благоразумие, я и заорал "Пацаны! А если нас в плен возьмут? Мне в плен нельзя - я коммунист!"... Короче, в другом месте продолжили.
- Да в "Шурале" охрана суровая была. - Подтвердила Клавдя.
- Я тоже на это обратила внимание. - Это подала голос анестезистка Ангелина.
- То есть я, девоньки, про вас далеко не все знаю... - задумчиво произнес шеф анестезиологической службы и внимательно посмотрел на умолкших медсестер...

О диалогах в операционной - 344...

- Здравствуйте! Мадам N - это вы? Пройдемте. - Анестезиолог заглядывает в свою папку с блоком документации идущих на операцию.
- Куда?
- На допрос. Без вещей. Приобщимся к роскоши человеческого общения, как говорил испанский врач Мигель де Сервантес Сааведра. Хотя, возможно и не говорил, но ему эту фразу настойчиво приписывают...

- Прочитали. - Первым из папки извлекается информированное согласие на анестезию с перечислением всех возможных осложнений. - Подписали. Вопросов нет. Вопросов нет - это констатация.
- Я доктор. Вопросов нет.
- А раз доктор, то тем более понимаете, что кроме лишнего нагнатия жути на и так перепуганного человека, эта бумага больше никакой смысловой нагрузки не несет. И уж точно не дает никакой юридической защиты вам от меня и наоборот. Впрочем, ее придумали депутаты, потому все так, как и должно быть.
- Почему?
- Вы их лица видели? Я видел. По телевизору. Почему-то вспомнилась теория Ломброзо. Чезаре Ломброзо. Знаете про что она?
- Не-е-ет...
- Странно. Чем дольше живу, тем больше ощущаю себя слишком умным. Но ладно, теперь анкета, которую вы заполнили. - Извлекается второй документ. - Ее придумал я, поэтому к ней мы отнесемся более трепетно...

- Кстати, а какой вы доктор?
- Психиатр.
- О как! Прикольно. Я ваших тоже боюсь. Правда чуть меньше, чем вы наших.
- Почему?
- Во время периодических осмотров на право допуска всегда приходиться задумываться перед ответом на вопрос "Как вы себя чувствуете?". Уже улыбаетесь? Нет, понятно, что от беседы со мной вам легче не стало, но что мог я сделал...

О диалогах в операционной - 343...

- А чо это вы лыбитесь? - поинтересовалась операционная сестра Клавдя у вернувшейся с эвакуации несчастной послеоперационной женщины анестезиологической бригады.
- Не только девушка Алексею Романовичу понравилась. Он ей тоже. - подала голос анестезистка Ангелина.
- Ну да? - Клавдя пыталась быть ехидной.
- Да! - гордо сказал шеф анестезиологической службы. - Сказала, что я классный.
- Дяденька. Классный дяденька. - Уточнила анестезистка Ангелина ( ладно, мы с тобой потом поговорим...).
- А еще она сказала, что моя туалетная вода "Аллюр" (реквизиты за контекстную рекламу CHANEL может получить в личке) мне идет. - Уточнил наш герой. - А чего бы ей не идти, если я лет пять "Аллюром" пользуюсь. И вообще, почему пациентке не может понравится вкусно пахнущий красивый и умный мужчина?
- Еще скромный. - Уточнила Клавдя.
- Да! Скромный! - Алексей Романович был непокобелим. - Глупо отрицать очевидное! И еще интеллигентный. Блять...
- "Спортивный" забыли, Алексей Романович, - решила внести ясность в отношения Клавдя. - После каждого курения подтягиваетесь. До ста двадцати лет дожить хотите?
- Ну да. - Ехидно и не вопросительно ответил наш герой. - Буду совсем седенький (хотя особо совсемее и некуда, в тридцать лет поседел), башкой трясущий, ссущийся под себя и потерявший память. Но на турнике. После десятого подтягивания буду все забывать и начинать снова. На семидесятом разе будешь меня вместе с внуком за ноги с перекладины стаскивать...

О диалогах в операционной - 342...

- Не, у меня апрель веселый. Дежурства понедельник, среда пятница в неотложке. Три недели. И здесь в день. А я уже зае... э-э-э... утомилась - Операционная сестра Клавдя задумалась. - Уйду я. В декрет. Поможете, Алексей Романович?
- А почему я?
- Чо, испугались, что-ли?
- Нет. Чего пугаться? Если Родина прикажет, мы выполним поставленную задачу. Просто интересно, почему (выделено интонационно) именно я?
- Так это после ваших наркозов женщины с многолетним бесплодием беременеют. Какой там у вас рекорд, семь лет?
- Одиннадцать. - Ответил наш герой немного подумав.
- Во-от! Это во-первых. А во-вторых - вам в обед сто лет, но вы все на турнике после каждого выхода в курилку подтягиваетесь каждый день, а я на пятый этаж без одышки подняться не могу. Так что к вам, к вам...
- Та-ак, Клавочка... - подала голос из-за наркозного аппарата анестезистка Ангелина. - Ты давай поаккуратнее там с моим (выделено интонационно) доктором. Очередь займи...
- Шалава, блять... - снисходительно посмотрела на нее Клавдя. - Свой мужик есть, тихий, непьющий, так ты еще и доктора приватизировать пытаешься. Ладно, за тобой буду...
- Алексей Романович, а как же я? - шеф гинекологической службы Светлана Петровна смотрела на шефа анестезиологической службы обиженным взглядом первоклассницы, у которой все-таки отняли шоколадную конфету "Ну-ка, отними!".
- А вам, Светлана Петровна, я ничем помочь не смогу, у вас муж больно здоровый! - ответил шеф анестезиологической службы и опасливым взглядом матадора, с трудом увернувшегося от атаки неожиданно резвого быка, посмотрел на ассистента шефа гинекологической службы Ильдара Наильевича, мастера спорта СССР по самбо в тяжелом весе.
Ильдар Наильевич молчал и загадочно улыбался каким-то своим мыслям.
Операция продолжалась. Пациентка, оперируемая по поводу бесплодия, спала, благодаря стараниям нашего героя, и, к счастью, не слышала всю ту хрень, которую несет вся та операционная бригада. Потому что работа у шефа анестезиологической службы гуманная и нужная - делать женщинам хорошо...