nadie_escribe (nadie_escribe) wrote,
nadie_escribe
nadie_escribe

Categories:

Об отваге на пожаре-1...

Настроение мерзкое. Уже вторую неделю реконвалесцирую после ОРЗ, полученного от сидения под кондиционером в операционной роддома. Оно же в жару приятно. В первый день. Дальше – не очень. Даже отдежурить разок пришлось с температурой. Ну и ладно. Да и когда у нас температура была уважительной причиной для освобождения от работы?



Поэтому делать не хочется вообще ничего. А в интернете все, кому не лень, обсуждают стихийные бедствия их предупреждение и ликвидацию последствий. Вот и вспомнилось мое участие мое участие аж в трех их них. Все три бедствия назывались красиво – «пожар». Выглядели, впрочем, тоже. И происходили в лечебных учреждениях, правда различной ведомственной принадлежности, что впрочем не делало их менее красивыми. Мне даже иногда казалось, что за эти три пожара я честно заработал высокую правительственную награду – орден Сутулого трех (по одной за каждый) степеней с закруткой со стороны спины.  Полный бант, так сказать. Но не дали. Вот так помру, а на красной бархатной подушке перед гробом и нести почти нечего.

Пожар номер один состоялся в медпункте нашего Гвардейского Краснознаменного ордена Суворова второй степени. Ночью. Я уже вернулся с гор, где проживал в январе в пионерлагере вместе с третьим батальоном, прикрывая город на блокпостах с северо-запада (кстати, именно туда и прорывались потом остатки брошенного всеми полка для эвакуации вертолетами). Игорек, приданный второму батальону, вместе с ним где-то болтался, по-моему, на армяно-азербайджанской границе. Ну а я, с начальником медпункта Васей приступил к исполнению своих, не пойми каких. То ли полицейских, то ли оборонительно-наступательных задач. Ибо комендантская служба не отменяла ничего, в том числе и мобилизационной работы с медикаментами со склада НЗ, которые, в конечном итоге, и не дали нашему маленькому красивому пожару стать большим. Нужно было смотаться почти за 200 км в Кировабад, сдать порцию больных в медсанбат и там же с аптечного склада получить для освежения наших складов НЗ небольшое количество наркотического аналгетика типа «промедол в шприц-тюбиках» в количестве 1 (одного) опечатанного ящика. Вся эта сдача-выдача немного затянулась и мы выехали обратно из Кировабада когда уже начинало темнеть (а что, зима – она и на юге зима). Мы – это я, вроде как старший машины и механик-водитель санитарного автомобиля УАЗ-452 А (кстати, с трудом пережившего ноябрьско-декабрьские волнения в Кировабаде, ибо его тогда аборигены поджечь пытались с усердием, достойным лучшего применения) Теймураз по кличке Билли, производной от прозвища Билли Джоэл, которое, в свою очередь, являлось производным от грузинского обращения к молодому человеку «биджо» (сука-жизнь, а ведь пойди в ней все чуть-чуть иначе, и не сорви я в свое время погоны, в августе 08 мог бы поиметь возможность снова увидеться с ним; или, судя по пройденному времени, с его сыном, только уже немного по-другому; кстати, а ведь орден какой-никакой за эту встречу мог получить, как руководитель ФМБА, например; а какой-никакой да с той Красной Звездой, которая по мере продвижения моего представления по штабам трансформировалась сначала в «За боевые заслуги», потом за «За отличие в охране общественного порядка», став так и не полученным знаком ЦК ВЛКСМ «За воинскую доблесть» да с орденом Сутулого трех степеней – неплохой красноподушечно-передгробный перфоманс получается, нет?…). Водителем Билли был виртуозно-темпераментным, ибо во вверенной ему технике предпочитал использовать только 2 детали: бибикалку и педаль газа.  Особенно заметно это было, когда он на новой широкополосной трассе Баку-Тбилиси в районе Евлаха случайно увидел неведомо как залетевший туда мерседес (как теперь понятно – совсем уж старая модель, но в руках горячих кавказских парней он был очень красив и блестящ) с азербайджанскими номерами. Километров 15 Билли героически преследовал его, топя в пол деталь №2 – педаль газа, а когда, разогнав при моем попустительстве, нашу буханку до сотни, он все-таки обогнал его, то от переполнявшего его восторга втопил в рулевую колонку деталь №1 – бибикалку. Еще его отличала готовность к поездкам.
- Лясточка (это ласточка с грузинским акцентом) готов. Поедем, товарищ лейтенант…
И если немного забежать вперед, то лишь на некоторое время после этой поездки и последующего пожара, его слоган немного изменился:
- Нэ поедем, товарищ лейтенант.  Лясточка пиздой накрылся…

Ну это я немного сильно отвлекся. Мы выехали обратно из Кировабада, когда уже начинало темнеть. Ящик с наркотой лежал в салоне и не напрягал. Совершенно не напрягал, пока, как уже было сказано «лясточка пиздой» не «накрылся». Что-то с проводкой, стартером, да еще и прокладкой головки блока цилиндров. И мы встали. Километров за полста от Кировабада, который ныне Гянджа. Посреди аллееобразной дороги. Меж пирамидальных тополей. В окружении голого, по причине зимы, хлопкового поля (летом мимо этого поля ездить забавно: сидит за столом мордастый приемщик в норковой шапке сверкая золотыми зубами, играет со вторым, не менее мордастым приемщиком в нарды и оба пьют чай из армудов армудей грушеобразных стаканчиков, причем происходит все это в окружении еще пяти или шести сочувствующих, а бабы здоровенные корзины с хлопком к ним подтаскивают и еще чай доливают, когда кончается; очень нравился мне этот обычай). Билли откинул крышку капота, которая находилась в кабине, лихорадочно копался в двигателе и ругался:  «Товарищ лейтенант, давай лясточка сожжем нахуй! Мне родители новую машину купят! Совсем новую! Нэ будет ломаться…». Машины не ездили, ибо вот-вот комендантский час. Вот тут ящик с наркотой начал напрягать. Все сильнее и сильнее, пока вдали не показались фары.  В такое время ездить могли только вояки. Или совсем наоборот. Но вояки с большей вероятностью, поэтому я лихо выперся на середину дороги и махнул фуражкой. Фары располагались на милицейском УАЗике. Который за № 469. С места старшего выскочил вевешный старлей (надо сказать, что тогдашняя готовность прийти на помощь своим и следующее из него ощущение того самого «военного братства», несмотря на цвет петлиц и формы,  дорогого стоит и счастливы  должны быть почувствовавшие это). «Ты чего тут стоишь?»: задал он хотя и очевидный, но, по-моему, глупый вопрос. Поскольку ситуация к шуткам уже не располагала, пришлось объяснить все серьезно. Про ящик тоже. Он начал чесать репу под фуражкой, ибо сам ехал по весьма неотложным комендатурским делам. Поскольку мы уже успели познакомиться, то Серега из Новосибирска бросил чесать репу под фуражкой: «Так, Леш, давай я тебя дерну, если заведетесь – доедете до Мир Башира, тут рядом. Там волгоградский милицейский батальон стоит, переночуете. Я их по рации предупрежу, если через полтора часа не появитесь – вышлют навстречу тревожную группу». До Мир Баширского блок-поста мы с Билли дотарахтели. А потом вместе с ящиком, уже пешком доковыляли до места дислокации батальона.  Опять у своих. После представления комбату, тихо прихлебывавшему шамхорский коньяк вместе с замом и особистом, нас не только покормили остатками ужина и положили спать, но еще и подняли на завтрак. Потом мы снова перли в машину наш опечатанный ящик, потом чинились, потом починились и, наконец, поехали. Проехали мы еще километров 40. И к вечеру у Мардакерта встали насмерть. Радовало только, что до блок-поста минского полка ВВ было метров 200. Я вышел покурить. Билли чего ковырял в двигателе, поминая лясточку, лясточкину маму, поджог и покупку нового автомобиля.  И тут… Наш полковой командирский УАЗ. С содержимым, т.е. с командиром, замполитом, зампотылом и зампотехом. Из дивизии. Описывать ебуки, которые командир навтыкал зампотеху за содержание автомобильной техники и которые слышно было не только мне и обоим водителям, но и вованам-солдатикам с блок-поста, не стоит. Но когда гвардии полковник, 2 гвардии подполковника, 1 гвардии майор и 1 гвардии лейтенант ручками дотолкали машину до блок-поста, его начальник, старый служивый прапорщик смотрел на командира весьма уважительно. Тягач мы ждали в вагончике. Билли спал, я болтал с прапорщиком. Потом ехали, включая на блок-постах свет в кабине. И доехали.

Опечатанный ящик на третьи сутки поездки мы с Билли все-таки доперли до медпункта. И еще минут тридцать колотились в дверь. Пока не открыл слегка поддатый Вася.
- О! – Обрадовался он. – А мы думали вам пиздец пришел. Завтра собирались ехать искать по трассе. Если жрать хотите, в столовой расход стоит.

Расходом были полведра вареной рыбы и ведро чая. Устали мы так, что было не до рыбы. Схлебав по кружке чуть теплого чая, мы с Билли двинулись в опочивальню (поскольку в кадрированном полкк, развернутом до штатов военного времени трамбовали кого куда могли, мы в тот момент жили с солдатами в медпункте постройки времен Александра I, а поскольку хотя и Кавказ, но зима – то и спали все вместе в одной из немногих отапливаемых комнат). Соляровая капельница-буржуйка тепла сильно много не давала, но и околеть было сложно. Ибо +10-12 по Цельсию – оно для военного человека здорово. Я еще курил, читал пришедшее из дома письмо, снова курил. Лег уже ближе к 3. И вдруг… Почувствовал, что мне тепло. Глаза открывать не хотелось. Но было слышно какое-то непонятное гудение. Глаза я с трудом, но открыл. Гудело стоящее до потолка пламя.

- Вася, подъем, пиздаускас! - Нам почему-то тогда казалось, что у северного пушного зверька именно литовская кличка. Я почему-то стоял уже в штанах и одном сапоге. Билли в трусах в цветочек, расстегнутом кителе и зимней шапке, но босиком пронесся в столовую. Пока личный состав, вскочив, очумело крутил головами я стаскивал лежащего рядом с печкой фельшера Вадика. Просыпаться он не желал категорически, потому, что было тепло. Аж одеяло местами дымилось.
- Блять, тревога личному составу строиться во дворе! – несмотря на поддатость, подал голос Вася, привнеся во всеобщую очумелость элементы порядка. Личный состав ломанулся выполнять команду, а навстречу ему несся Билли в прежнем одеянии, но с ведром теплого чая.
- Лить? – Проорал он мне, видимо по привычке считая меня старшим машины.
- Соляра… пары…  вроде взорваться не должно… - Быстро мелькало в голове.
- Херачь, Билли! – Проорал я ему. И он захерачил. Пламя резко опало. И тут Вася, в сапогах, шинели и кальсонах набросил на него 2 матраса. А потом вылез в окно. Мы с Билли дотоптали остатки. Потом погнали бойцов с ведрами за водой на кухню и пролили пол и стены. Потом Билли нашел остатки своих щегольских сапог с литой подошвой, которые он купил в военторге за 21 рубль. Пока личный состав пересчитывался, была установлена причина – Вадик, сцуко, при заправке бачка пролил на песок, насыпанный вокруг печки, соляру. Вот она первой и загорелась. Тут принесся старшина Дима Колупаев по прозвищу «директор».
- Товарыш лёйтёнант! Вадика нет…
- А он совсем  сгореть не мог? – Подал голос из окна Вася.
- Идите вы на хер товарищ лейтенант… - Возразил ему я, и тут же директору. – Искать, бля. Иска-а-ать!
Вадика нашли через 20 минут. Под своим, местами прожженным, но еще теплым одеялом, он спал в перевязочной.
- Сейчас ему приснится хороший сон… - бормотал я себе под нос тихо приближаясь к нашему фершалу.
-  Товарыш лёйтёнант! Нэ надо! Вы ему чого-нибудь сломаете! Ви его убьете! Вас к особисту вызовут! Давайтэ ми сами! – вопили висевшие на мне директор с Билли…

Вместо морали: Поскольку происшествие нам удалось скрыть от командования, то первый орден Сутулого III  степени с закруткой со стороны спины пролетел мимо. На всякий случай напоминаю: все события выдуманы, а все совпадения  с реально произошедшими событиями и реально существующими людьми случайны.


Tags: Воспоминания офицера колониальной пехоты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments