nadie_escribe (nadie_escribe) wrote,
nadie_escribe
nadie_escribe

Categories:

О преодолении армейских трудностей настоящими мужчинами...

Служба текла сама по себе, а я соблюдал старый, но не ставший от этого менее актуальным принцип «быть подальше от начальства». Дальше, чем я на территории полка быть было негде –



я раздевшись до трусов и почитывая подшивку журнала «Искатель» за тысячу девятьсот шестьдесяткакой-то год, возлежал в койке, установленной на крыше медпункта и  замаскированной в зелени ореховой ветки. В это время в кабинете на столе лежали раскрытые журналы с авторучкой на них и для всех, кроме особо доверенных лиц, я был «здесь, вот только что писал, видимо пошел куда собирался - проверять сансостояние столовой/прачечной/спортивного городка/караулки». Раздалось знакомое цоканье подкованных сапог, потом пыхтение залезающего на орех военного и на крыше появилось одно из доверенных лиц, знавших, где меня искать. Гвардии старший сержант и штангист-полутяж с характерными для этого спорта и веса габаритами  Дима Колупаев из Витебской области, исполняющий обязанности заведующего каптеркой медпункта полка (а это было отдельное помещение, в котором располагались две койки, стол со стульями, полканистры одного из самых приличных в Советском Союзе – карабахского - коньяка, пара банок тушенки и прочие мелочи, скрашивающие нелегкий армейский быт; еще это помещение, именуемое также «кабинетом психологической разгрузки» было славно тем, что в нем можно было несколько дней существовать абсолютно автономно, начальник медпункта старший лейтенант Вася в нем разок даже дежурную телефонистку из штаба завалил) влез на крышу и зашептал характерным белорусским говорком:
- Товарыш лёйтёнант, там начмед дивизии прыехал…

Если сделать, небольшое лирическое отступление и про «начмед дивизии», и про «приехал», то начмед дивизии подполковник м/с Паращенко был дядька неплохой для своей сучьей должности. Особого зла я от него не помню, все в пределах занимаемой должности и не более, а это по армейским меркам много значит. Про «приехал» - так тоже требовало, не то, чтобы героизма, но… От штаба дивизии до нас было 200 км. 200 км «временно оккупированных русскими свиньями территорий», 200 км «территории команчей», 200 км … да много как их можно обозвать. Расплодившиеся народные фронты, всевозможные освободительные армии отряды и батальоны имени Фарабундо Марти и прочая вооруженная шваль, без которой тогдашний креативный класс был просто сборищем никому не интересных пиздоболов, тогда уже перегораживали дороги своими баррикадами, по выбору подвергая проезжавшие мимо машины досмотру, а груз – конфискации в пользу "свободного Азербайджана". Помочь могло либо заклинание, либо артефакт. Помнится капитану Толику Гетманскому, замначальника службы РАВ, прорывавшемуся в блокированный полк на 3 машинах со снарядами к БМП, патронами и гранатами и остановленному вооруженной толпой рэволюционэров возле славного своим чудесным напитком города Агдама, пришлось применять и заклинание (его водила рассказывал, что такого завернутого заклинания про сексуальные особенности деятелей азербайджанского освободительного движения, их домашних животных типа «ослик», их родителей, а также тогдашнего генерального секретаря ЦК КПСС, которую бледными губами произнес Толик, он (водитель) отродясь не слышал), и артефакт (одна часть артефакта в виде кольца и выдернутой чеки болталась на указательном пальце левой руки и была продемонстрирована рэволюционэрам, вторая же часть, именуемая на нашем суконно-портяночном языке гранатой Ф-1, была зажата в кулаке правой и пара таких артефактов, только с не выдернутыми кольцами и чеками лежали на коленях); и только на таких условиях он смог проехать. Потом, позже, во время совместного распития, я спросил капитана Гетманского:
- Толь, а может как по-другому стоило попробовать?
Вдруг побледневший Толик, у которого боевых наградных планок после Афганистана было на 1 больше, чем юбилейных, ответил неожиданно трезвым голосом:
- Не, Леха… 3 машины боеприпасов… Свидетелей бы все равно не оставили… Лучше так.
Да и наша санитарная машина, регулярно мотавшаяся на эту двухсоткилометровую дистанцию, после заезда в билатеральную, это если по латыни, засаду, производила впечатление на особо впечатлительных. Справа, ровно в проекции бензобака, картечь срикошетила, оставив здоровенную вмятину. А слева, где пуля из СКСа пробила борт, не было проекции бензобака. Хотя они нас, судя по попаданиям, разумно поджигали, огневая подготовка у рэволюционэров хромала.

Ну это я чего-то отвлекся. Итак, гвардии старший сержант и штангист-полутяж с характерными для этого спорта и веса габаритами  Дима Колупаев по прозвище «директор» влез на крышу и зашептал характерным белорусским говорком:
- Товарыш лёйтёнант, там начмед дивизии прыехал…  Ён сказал, что у офицерском общежитии он жить не будет, а жить ён будет у каптерке… Тры дня…
Становилось понятно, что спокойная жизнь, извините за тавтологию, приказывала долго жить. Нужно было смириться. Или преодолевать возникшие трудности, как и положено советскому военнослужащему. А тут еще некстати вспоминались и полканистры одного из самых приличных в Советском Союзе - карабахского - коньяка, пара банок тушенки и прочие мелочи, скрашивающие нелегкий армейский быт. Решение было принято – борьба:
- Слушай, директор. Делай что хочешь, но чтобы он от нас сбежал…
- Товарыш лёйтёнант, ну чого же я сделаю?
- Директор, а меня, как ты догадываешься, ни ипет, чого ты сделаешь. Присягу принимал? Вот и спасайте своего командира, товарищ гвардии старший сержант от неминучей погибели вследствие выноса мозга! И полканистры коньяку, кстати, тоже спасайте…
Потом было мое явление подполковнику, ознакомление с планом завтрашней проверки, легкая вздрючка перед завтрашним, для адаптации и чтобы жизнь медом не казалась, а потом отбой товарища подполковника. Утром же следующего дня он меня обматерил, скомкал всю проверку и уехал от нас первым же транспортом после завтрака.
- Директор, ты чего сотворил?
- Так помните, товарыш лёйтёнант, два месяца назад выговорили, что вас ни ипет как, но чтобы крыс в медпункте не было?
- И…
- Ну я тогда усе дыры у полу цементом с толченым стеклом замазывал…
- И?!
- Ну я в этот раз одну дырку в каптерке расковырял и хлеба рядом накрошил… Они усю ночь здорове-е-енной стаей носились.



Tags: Воспоминания офицера колониальной пехоты
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments