November 28th, 2018

О диалогах в операционной - 192...

"Не выходите ночью на болота, когда силы зла царствуют безраздельно"(с). В нашем суровом и холодном мире роль ночи играет короткий промежуток между усыплением больного (или не совсем здорового) и обработкой его операционной зоны спиртом. Неразведенным. Который пить можно. Шутка, давно уже спиртом ничего не обрабатывают. Чтоб не пили. Снова шутка. И тогда в операционной царствуют силы зла - анестезиолог Алексей Романович с радиопозывным "Меня зовут добрый доктор Ганнибал Лектер" и операционная сестра Клавдя с радиопозывными "Клотильда" и "Маня"
- Ми-и-и-лая, кто ж тебя так? Якорем? - это, понятное дело, жалостливая Клавдя, а не добрый доктор, не являющийся гуманистом, согласно псевдониму.
- Так там пять операций было. Гинекологи еще не так могут... - Алексей Романович разглядывает сходящиеся поперечный (внизу живота чуть-чуть выше лобка) и продольный разрезы, а потом в нем просыпается старый солдат, не знающий слов любви, - Хотя... Хотя это... - он тычет пальцем в продольный разрез - Не гинекологи шили.
- Точно. Не гинекологи. Хирурги. - благотворное влияние доброго доктора Ганнибала Лектера на внимательность Клавди, Клотильды и Мани ощутимо сразу. Потому что старый солдат не знает слов любви.
- А разрез у нас... - Алексей Романович приподнимает одноразовую ночную рубашку, разглядывая разрез, длящийся до грудины, - ... Нормальный у нас разрез. Еще пятнадцать сантиметров, и я бы решил, что ее уже вскрывали. Однозначно ревизия брюшной полости. Чего там было? Кишечная непроходимость? Спаечная?
- Может быть. - соглашается Клавдя, Клотильда и Маня и оглядывается, - Ой! Здравствуйте, Светлана Петровна!
- Светлана Петровна, а ваша девушка это чем болела? - Алексей Романович помнит, что до гордого звания "Добрый доктор Ганнибал Лектер", он, когда волочил правую ногу, носил не менее гордое звание "Доктор Хаус" (кстати, а с чего публика так любит девиантов и социопатов, никак пресытилась политкорректностью?)
- Ранение. - уточняет оперирующий гинеколог Светлана Петровна.
- Теперь ви-и-жу... - тянет Алексей Романович, разглядывая шов. - В рубце замаскировалось. Ножевое? Желудок?
- Да. - коротко уточняет Светлана Петровна, скорее всего, потрясенная наблюдательностью доброго доктора.
- Неправильно резал, - делает замечание Алексей Романович, но дальше я, на всякий случай, описывать беседу о владении острыми металлическими предметами не буду, мало ли... - И кто ж ее так?
- Любящий мужчина, больше некому. - делится своим знанием жизни операционная сестра Клавдя.
- Любящий мужчина не режет, он шею ломает... - опровергает знание жизни Клавдей Алексей Романович.
- Это почему?
- Чтоб в гробу красивой выглядела... - в добром докторе Ганнибале Лектере снова просыпается старый солдат, которому, хоть и немного, но ставили борцовскую технику, - Кстати, Клавдя, хочешь адский захват, чтоб шею ломать, покажу. Сначала им немного придушиваешь, чтоб слегка скис, а потом "ты-дыщь", в смысле "хрусть"...
- Добрый вы, Алексей Романович...