nadie_escribe (nadie_escribe) wrote,
nadie_escribe
nadie_escribe

О выполнении обещанного и революционном правосознании...

"Всякая революция делается для того, чтобы воры и проститутки
стали философами и поэтами.".  Л.Д.Троцкий

Однако нонеча эпиграф особенно удался. Больше всего люблю двусмысленность. Потаенность этакую. Декадент (в хорошем смысле этого слова), бля. Ну чо, пацан пообещал описать свой опыт общения с восставшим народом - пацан делает.
Хотя начинать надо издалека -с эпидемии гепатиту (кстати, следует отметить, что с эпидемией нам повезло - у погранцов брюшняк был).Количество заболевших в нашем регименте считалось сотнями. Да и сотен этих было гораздо больше чем 2. На 2 наличествующих врачей (которые должны были заниматься и диагностикой, и эпидемиологическими мероприятиями, а еще отчеты писать и в округ по телефону докладывать) - меня и Васю, который периодически выпадал из реальности в алкогольную прекому. Игорек свалил в Тифлис в интернатуру (хуле, у военных свой сериал "Интерны" и первичная специализация - это не унылая рутина, а совсем даже награда). Посему отозвать его было невозможно. Прислали капитана-инфекциониста из Ленкоранских (между прочим, название "Ленкорань" к Владимиру Ильичу ни малейшего отношения не имеет) субтропиков, дык он в первый же день порвал связки на колене, мы его в самолет на Баку и засунули. Потом приезжали два санэпидотрядовских полковника из Тифлиса - те только рукой махнули: Вася как раз в алкогольную лету на пару дней занырнул, а меня и трезвого драть бесполезно. Так что как могли так и боролись. И даже почти победили (хотя, может, и само прошло) - вместо десятков желтых каждый день, ловились единицы и не ежедневно. Да и сами сохранили какое-никакое здоровье. Я это относил к военной народной мудрости "Красные глаза не желтеют", но хренушки...
Сначала подумал, что умудрился загрипповать - температура небольшая, озноб, слабость. Попробовал полечиться народными средствами - стаканом чистейшей тутовой водки под персиковым деревом на свежем горном воздухе, что вызвало в моем организме довольно необычную реакцию - облевывание розового куста (из под куста с недовольным шипением уползла гюрза небольших размеров - видать ошпарило несчастное пресмыкающееся). Но и тут я не насторожился, хотя засланный по пищеводу продукт обычно у меня в организме укладывался намертво и в соревнованиях по метанию харча в длину я уже давно не участвовал даже с жуткого перепою. А может и догадался, но верить не хотел. Но вот когда пошел попысать спозаранку и глянул на мочу цвета хорошего пива "Гиннес" все стало понятно, осталось только перед зеркалом нижнее веко оттянуть. Температура поднялась до 39. И пошатывало. Да еще думательный процесс был несколько замедлен. То ли из-за температуры, то ли из-за билирубина, который через неделю был под 200, а уж к моменту пожелтения точно сотни три миллиграмм-процентов составлял, только кто его тогда определял. Дальше был решен вопрос с командиром - либо я прямо сейчас в Кировобад, в инфекционную палатку (в прямом смысле этого слова - здание стационара было давно забито и больных лечили в развернутых во дворе палатках), либо все дела доделаю - и в отпуск по семейным обстоятельствам, а уж там внезапно заболею. Понятно, что выберет разумный человек.
Через неделю я стоял на Агдамском вокзале и ждал поезда на Баку, чтобы убыть в отпуск. Колбасило по-прежнему. Приходилось предпринимать некоторые усилия, чтобы не шататься. Чтобы думать тоже приходилось некоторым образом тужиться напрягаться.
Осталось сесть в поезд, как моя могучая фигура привлекла внимание местного революционного патруля - четырех представителей физического труда с ружьями, опоясанных патронташами, словно матросы Гражданской пулеметными лентами, возглавляемых явно сельским интеллигентом - то ли учителем истории, то ли редактором районной многотиражки. До сих пор они, преисполненные чувства собственной социальной значимости, словно профессиональные блогеры или председатели политсовета "Единой России", своих трясли а тут узрели чувака в форме, который уже за поручены вагона взялся.
- Документы! - Уже с тренированной требовательностью брезгливо произнес бывший представитель умственного труда. Представители физического труда сгрудились не очень грамотно, но пути отступления отсекли полностью.
- Это с хуя ли? - Вежливо, как и положено при общении с интеллигентным человеком поинтересовался я. Еще я заметил, что если держаться за поручень, то удерживать равновесие легче, правда на быстродействие мыслительного процесса поручень не влиял. В это время в жопе начинало закипать ее содержимое, которое в соответствии с нарушениями печеночного метаболизма было белым, словно мартовский снег.  Живым этому охреневшему блядву сдаваться не хотелось. Но даже измученному бушевавшем в организме инфекционно-токсическим процессом мозгу было ясно, что особо не подергаешься, ибо неживым не хотелось сдаваться еще больше.
- Мы из народного фронта (как я ненавижу это и подобные ему словосочетания!)! - Гордо заявил мне сельский интеллигент. - Имеем право проверять документы у всех.
- А мне по херу... - Вежливо ответил я, помня об этикете, необходимом при контакте с хрупкой психикой интеллигенции. - Я из антинародного тыла, и поэтому обязан предъявлять документы только военному патрулю...
- Они тоже военные... - гордо ткнул альфа-самец в сопровождающих его ружьеносцев.
- Тогда, бля, как они стоят перед офицером! - Продемонстрировал я знание уставов. Услышав командный голос, народная пехота изобразила нечто вроде стойки "вольно" и подтянула висевшие вниз стволом (кстати, весьма неудобное положение для перевода оружия в положение для немедленной стрельбы) карамультуки. Пассажиры прекратили посадку  и образовали второй круг. Зрелище, хуле. Цирк. Битва гладиаторов. И я в роли Спартака ЦСКА СКА КЗакВО. Ага, в бою с самопровозглашенным Динамом. Зрители революционному вожаку пока мешали (это позже они перестали стесняться) но терять лицо тоже не хотелось.
- Предъявите паспорт, пожалуйста. - Твердо, очевидно для зрителей, произнес он. Мне это тоже, мягко говоря анастопиздело - хотелось забраться в вагон и лечь на полку, потому что стоять становилось все тяжелее.
- Нет у меня паспорта. Не существует. Но если очень хочешь - удостоверение, так и быть, покажу. Из моих рук.
Интеллигент остался доволен и даже воспрял. Про "воспрял" я понял, когда он попытался выцепить удостоверение из моей цепкой лапки. Отчасти я его понимаю, потому что все, кроме фотографии, было прикрыто пальцами (желтыми, как у уроженца Центральной Азии).
- А следующую страницу! - Потребовал он (кстати, по-русски он шебуршал практически без акцента).
- "Пожалуйста" забыл... Там должность. Информация секретная. - Нагонял жути я.
- А дальше?
- А дальше оружие. Информация секретная. - Продолжал веселиться я. А потом догадался. - Прописку что ли ищешь? Так нет ее там. Не-ту. Даже если обложку отодрать. Вот размер противогаза показать могу. Хочешь?
Так и разошлись мы краями, вполне довольные друг другом. Он командовать фронтом, я в госпиталь, переживший, начиная с Петра I всех императоров, потом Советскую власть, потом, кратковременно, белочехов (читаем "Гадюку" А.Н.Толстого), потом опять Советскую власть и наконец-то закрытый при Сердюкове.

Вместо морали: Чуть позже одухотворенные революционной борьбой пацаны разгулялись. Понятно это стало, когда начали находить тела уезжавших в отпуск.
Tags: Воспоминания офицера колониальной пехоты, Типа вспоминаю
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments